July 18th, 2007

esperón /долгое ожидание

* *

Александр Клозевиц проснулся в собственном шкафу с привкусом мёда под языком и отчётливым знанием, что видел тот сон, который должен был бы присниться ему после его смерти, если бы он не умер.
Дверца шкафа открылась со скрипом, обнажив полуденный солнечный свет, и он сунул босые ноги с кричаще накрашенными ногтями в стоптанные мокасины, обнаружив в одном из них (в левом) три монеты - венецианский грош, византийский серебреник и ещё одну неизвестную, проникшую под стельку. Он не стал возиться с ней, и, оставшись там, она теперь причиняла некоторое неудобство при ходьбе, с которым он, впрочем, скоро свыкся.
Шкаф стоял в ванной комнате, сквозь балконную дверь которой было слышно дневное журчание города, убаюканного летним зноем и напоминавшего теперь огромную серую кошку, дремлющую на подоконнике окна, выходящего на реку (от реки тянуло мучительной прохладой).
Проходя мимо зеркала, он успел заметить, как вырастает щетина на его шее, не успевшая вырасти за время его сна, хотя ему и казалось, что он проспал целую вечность и конец света.
Проходя мимо зеркала, он не успел заметить своего отражения.
На секунду он остановился, чтобы посмотреть на великолепную белую борзую, изображённую на просроченном календарном листе, болтающемся на гвозде у самой двери, провёл рукой по своей бритой голове и вышел из дому.
Он пытался вспомнить этот свой сон, одновременно с тем безотчётно пытаясь его забыть, как собака, ловящая свой собственный хвост не знает, что ловит сама себя.
Он шёл так, пока кисловатые запахи города не загнали его в телефонную будку.
"Тот, кто прячет под матрасом карандаш, никогда не научится писать," - подумал Клозевиц и набрал наугад несколько цифр, заканчивающихся двумя нулями и единицей. На том конце прозвучало два гудка, затем зашипела плёнка автоответчика, и наконец высокий женский голос вырвал будто бы из небытия:
- В конце одиночества начинается.... - и оборвался короткими металлическими гудками.
Александр Клозевиц повесил трубку, немного помедлил и, сунув руку в карман, вынул из него странного вида прозрачную тубу с надписью "Partagas". Покрутив её с минуту в руке, он откупорил пробку и, как джинна за хвост, поймал запахи вечности и пряной чужой любви, отдававшей вишней и молоком, кокаином и лимонной пудрой.. Он почувствовал, как проснулся раньше себя в своём сне.
В этот момент он понял, что проспал свою собственную смерть.

< 17.07.07 >